«Мы работали в гигантской мясорубке»

После возвращения с Саяно-Шушенской ГЭС иркутским спасателям, возможно, потребуется реабилитация.

Через два дня после масштабной катастрофы на Саяно-Шушенской ГЭС из Иркутской области в Хакассию вылетело 74 спасателя, среди которых было три водолаза. Работать нашим эмчеэсовцам, впрочем как и остальным двум тысячам спасателей из других регионов, приходилось в тяжелейших условиях — повсеместно разлитое едкое машинное масло, месиво искореженных деталей, угроза пожара, человеческие останки. Но, несмотря на трудности, наши спасатели справились со всеми поставленными задачами. Какие сложности были в работе, как выглядела Саяно-Шушенская ГЭС после аварии и был ли шанс спастись после аварии у сотрудников ГЭС — на эти вопросы иркутские спасатели ответили на следующий день после приезда из Хакассии.

Ручной труд спасателей

Масштаб разрушений на Саяно-Шушенской ГЭС сложно описать словами.

— Все здание машинного зала ГЭС — это ажурная стальная конструкция из труб, площадь его огромна, — рассказывает Александр Степанов, начальник ОГУ Аварийно-спасательной службы Иркутской области. — Во время аварии турбины и гидроагрегаты крутились, все вокруг перемалывая. В итоге в этом месиве не осталось ни одной детали, за которую можно было просто взяться и вынуть из завала. Приходилось отрезать свободный участок трубы, складывать его в бадью или увозить с помощью крана. Плюс весь фронт работ был залит скользким маслом. Специфика разрушений предполагала только ручной труд.

Вес одного из десяти гидроагрегатов, которыми оснащена ГЭС, 2 миллиона 200 тонн. Эта крутящаяся махина, вышедшая из-под контроля, наносила вокруг себя колоссальные разрушения. Когда спасатели начинали резать обмотки генератора, от инструмента падала искра, возникала опасность возгорания горючего вещества. Пожарные, стоящие наготове, ликвидировали огонь. Поиск погибших усложнялся тем, что некоторые гидроагрегаты работали и люди могли попасть в его вращающиеся части.

Весьма непросто пришлось и водолазам. Наши специалисты примкнули к водолазному отряду, который был сформирован на месте работ.

— Мы начали работу с того, что попробовали погружаться в затопленное помещение, наш сводный отряд получил приказ обследовать 320-ю отметку, — рассказывает Юрий Титов, старший водолазной группы аварийно-спасательной службы. — После первых погружений выяснилось, что работа эта бессмысленна, потому что видимость там была нулевая, работу осложняли завалы и агрессивная среда, которая выводила из строя снаряжение. Мы прекратили погружение до закрытия створов плотины и откачки воды.

После откачки начали извлекать тела погибших и фрагменты. На следующий день освободилась 320-я отметка, чтобы можно было ее обследовать в гидрокостюме. Спасатели ходили по пояс в воде, через сутки освободилась 315-я отметка, и еще через сутки — 310-я отметка. Так каждые сутки эмчеэсовцы делали зачистку новой отметки. После того как извлекли тела погибших и фрагменты, начался разбор завалов.

Масштаб работы спасатели сравнивают с разбором обломков после крушения самолета. А вот водолазам впервые за свою практику пришлось участвовать в подобных крупномасштабных подводных работах.

Около 135 человекочасов провели наши водолазы в воде. Хотя эту жидкость назвать водой можно с трудом — на самом деле спасателям приходилось работать в водо-масляной эмульсии — агрессивной среде, которая разъедает резину гидрокостюма. Так, машинное масло полностью уничтожило перчатки водолазов. Возможно, нарушилась и герметичность костюмов.

Когда стали поднимать тела, родственники погибших обратили внимание, что они раздеты. Убитые горем люди винили руководство ГЭС в том, что спасательная операция началась слишком поздно. По их предположению, работники гидроэлектростанции, оказавшись под водой в воздушных карманах, ждали помощи, снимали с себя одежду, чтобы заткнуть ею щели.

— Действительно, большинство найденных нами тел были раздеты, — отмечает Юрий Титов. — Но нет ни одного подтверждения тому, что живые люди находились в подводной западне, одежду с них сдергивала огромная сила водяного потока.

Людей затягивало в гидроагрегаты

Работа двух тысяч спасателей была разбита на 10 участков, по числу гидроагрегатов. Наши спасатели посменно работали на 7-м и 9-м гидроагрегатах, где были очень сильные разрушения.

— Поначалу у спасателей не было смен, — рассказывает Александр Степанов, — так всегда бывает, когда на объекте есть живые люди. Пока существует хоть какая-то надежда найти живых, спасатели работают по 12—16 часов. Доходит до того, что приходится в приказном порядке запрещать спасателям работать и уводить их на отдых. Все рвутся в бой, чтобы спасти живых, но когда становится ясно, что больше никого не осталось, вырабатывается график.

На просьбу прокомментировать многочисленные слухи, которые ходят вокруг аварии на Саяно-Шушенской ГЭС, Александр Ильич ответил:

— Спасатели у нас вне политики, нам дали чертежи, схемы помещений, специалистов, которые знают конструкцию, где на какой отметке могут люди находиться. Кого можно было спасти, кто стучался, тех вытащили. У погибших, я глубоко в этом убежден, не было шансов выжить.

Александр Степанов разговаривал с работником ГЭС, которому удалось спастись во время аварии. Молодой человек спасся, удержавшись за короб, его коллега тоже пытался удержаться, но его смыло водой. Очевидец рассказывал, что когда пошла вода в район девятого энергоблока, возникла воронка, как в гигантской ванне, и в той воронке он видел трех человек. И этих троих до сих пор не могут найти.

После откачки воды погибших искала по запаху обученная собака из Красноярской кинологической службы. Когда разобрали злополучный девятый энергоблок, собака просто впала в ступор: все было во фрагментах человеческих тел. Людей затягивало внутрь гидроагрегатов, как в гигантскую мясорубку.

Сейчас спасателям необходимо как следует отдохнуть. После сложной в физическом и психологическом плане работы по ликвидации подобных ЧС люди должны пройти медицинское обследование и психологическое тестирование. А там уже будет видно, необходима ли им реабилитация. Разумеется, такая работа — на пределе человеческих возможностей — ни для кого не проходит бесследно. Вернувшись домой, начальник аварийно-спасательной службы Александр Степанов продолжал отдавать распоряжения уже во сне.