Инсайд. Процесс за закрытыми дверями: кого и что скрывают в Ленинском суде Красноярска?
В Ленинском районном суде Красноярска рассматривается уголовное дело о мошенничестве, в котором потерпевшими выступает семья бывшего депутата городского совета.
По версии следствия, преступление совершил местный предприниматель, который ранее уже становился фигурантом уголовного дела по ДТП с летальным исходом, однако тогда избежал ответственности.
Теперь под судом — новый эпизод его деятельности. Согласно материалам дела, предприниматель, действуя из корыстных побуждений и путем обмана, незаконно обеспечил переход права собственности на 12 спорных нежилых зданий. В результате, потерпевшей стороне был причинён материальный ущерб в особо крупном размере — более 33 миллионов рублей. Действия бизнесмена квалифицируются по части 4 статьи 159 УК РФ (мошенничество в особо крупном размере).
Расследование завершено, прокуратура утвердила обвинительное заключение, дело передано в суд.
И вот тут началось! Казалось бы, рассмотрение этого дела в открытом судебном порядке — вопрос общественного интереса. Тем более, что среди упоминаемых в материалах дела фигурируют и другие заметные фигуранты: депутаты краевого парламента, чиновники администрации — их имена встречаются в документах и показаниях.
Однако ход разбирательства вызывает серьёзные вопросы. Как только обвиняемый нанял известного в городе адвоката с репутацией специалиста «со своей спецификой» решателя специфических вопросов, по его ходатайству судебные заседания стали проходить в закрытом режиме — без разрешения прессе вести свою профессиональную работу по освещению громкого процесса. Сразу нескольким СМИ было неоднократно отказано в праве вести фото- и видеосъёмку в зале суда. Мотивировка судьи — «отсутствие общественной значимости процесса» — вызывает недоумение, если учесть фигурантов и масштаб дела.
Такая закрытость закономерно порождает вопросы: почему дело, затрагивающее известных лиц, скрывается от общества? Почему суд по инициативе защиты исключает полноценную работу журналистов и не допускает независимого контроля? Что именно хочет утаить сторона защиты и суд — остаётся открытым вопросом.
Также по имеющейся информации некоторым журналистам уже поступили неоднозначные звонки от представителей силовых структур с попытками ограничить распространение материалов о ходе слушаний.
Подобная позиция властей и суда только усиливает подозрения, подогревает общественный интерес и вызывает озабоченность по поводу прозрачности происходящего.
Особо тревожит вопрос объективности судебного разбирательства: по имеющимся аудиозаписям заседаний и иных аудиозаписей можно сделать вывод о давлении на свидетелей и самих пострадавших. Неясны и причины давления со стороны силовых органов, а также стремление судьи во что бы то ни стало закрыть процесс для представителей СМИ.
Журналисты намерены и впредь добиваться открытости разбирательства и информировать общественность о каждом этапе процесса. Публичность подобных дел — важная часть гражданских прав и залог честного суда. Общество имеет право знать, что происходит в залах суда, особенно когда речь идёт о репутации власти и соблюдении закона в регионе. После завершения процесса остаётся надеяться, что аудиопротоколы — обязательный элемент судебных разбирательств — сохранятся и будут доступны для широкой общественности. Это необходимо не только для объективного освещения событий, но и для демонстрации реального состояния судебной системы региона: суд должен быть объективным и беспристрастным, однако, к сожалению, не всегда этого удаётся добиться на практике в нашем регионе.
Фото: t.me/krastelega
_05200740_b.jpg)
