Сага о великом и могучем

Слова, пожалуй, — самые яркие приметы эпохи. В 1995 году появилось слово «модератор», в 1996 — «субсидиарность», в 2002 — «бэк-граунд». А чем отличился 2006-й?

— Ещё в школе я начал коллекционировать модные слова, — говорит политолог, социолог, кандидат исторических наук Сергей Шмидт. — В 2006 году в моей коллекции появились слова «взращивание низовой субъектности» (развитие гражданского общества), «форсайт», «эндаумент» (по-английски означает одновременно и вклад, пожертвование, и дар, призвание), «рекреационный регион». Все это — из языка наших элит. Вообще, на протяжении последнего года чиновникам стало нравиться выглядеть интеллектуалами.

Из наиболее популярных в нашем регионе новых слов Сергей Шмидт отмечает «форсайт».

С английского это переводится как «провидение, предвидение». Но герои этой саги о форсайте всегда старательно подчёркивают: это не просто прогноз, образ желаемого будущего, но и некое указание, как к этому образу прийти. Между тем, форсайт не является чем-то новым. В политологии уже много десятилетий существует понятие нормативного прогноза, который предполагает то же самое. Есть лишь различие: при разработке форсайта в работу вовлекаются не только эксперты, но и люди из самых разных сфер — науки, культуры, общественной жизни и т.д. А это поинтереснее, чем простое экспертное прогнозирование. «Но есть у меня подозрение, что форсайт — гениальная политическая уловка, — отмечает политолог. — В среде учёных существует такая практика: чтобы избежать ненужных проблем при защите диссертации, при её написании обращаются к потенциальному оппоненту и, рассказав о своей работе, просят совета. Как известно, люди любят давать советы. И их потом даже можно как-то использовать, тем самым притянув-приковав оппонента к результату своей работы. В этом случае у привлекающей стороны есть полное моральное право заявить в случае критики: но вы же сами советовали! Что касается рациональной научной оценки, форсайт — это, пожалуй, то, что в 90-е годы было принято называть другим модным словом — «стратегическое мышление». Между тем, есть большое подозрение (и оно опирается на множество фактов), что мы живём в мире, где долгосрочное прогнозирование особого смысла не имеет. Мы живём в мире с настолько огромным количеством непредсказуемых факторов (и цены на нефть — самый непредсказуемый из них), что было бы полезнее развивать тип менеджмента, который называют ситуативным — мыслить и управлять, исходя из текущей ситуации. Но у нас существует невероятная мода на стратегическое мышление, в том числе на форсайт. И хоть звучит красиво, дело это очень затратное и с точки зрения целесообразности сомнительное».

Ещё одно популярное в этом году слово — «кластер». Оно настолько замечательное, что, судя по всему, сделает в новейшем лексиконе неплохую карьеру. Потому что кластером можно называть Российскую Федерацию, Евразию, Сибирь. И кстати, Иркутскую область тоже можно назвать кластером

— Вообще, русский язык всегда был восприимчив к иностранным заимствованиям, — говорит Срегей Шмидт. — Не секрет, что мы живём в эпоху, когда парикмахеры стали стилистами, художники — дизайнерами, уборщицы — клининг-персоналом, приказчики — менеджерами. Есть люди, которых это очень пугает. Но эволюция лексики, по-моему, языку не угрожает. В этом смысле опасна лишь эволюция грамматики. А пока в языке существуют свойственные ему правила словоупотребления, и слово «герла» склоняется, бояться за будущее языка нечего.

Процесс заимствования слов естественный, и ничего с этим не поделаешь. Не обращаться же к опыту Шишкова и его сторонников, которые в конце XVIII века старалась заменить все иностранные слова русскими вариантами. Слово «актёр» они меняли на слово «представщик», клизму предлагали заменить «задоставом». Абсурд полный. Не всегда в нашем языке есть слова, адекватно выражающие какие-то вещи. Например, оборот «срок окончания работы» звучит гораздо слабее, чем «дэд-лайн». С другой стороны, есть совершенно непереводимые на русский язык слова — например, «прайвиси» (частное пространство). Аналог этому слову по-русски звучит довольно грубо — «не твоё собачье дело».

— Мы очень редко обращаем внимание на то, что реальная власть принадлежит тем, кто называет, даёт имена, — резюмирует Сергей Шмидт. — По этому поводу хочу процитировать московского политолога Дмитрия Пескова: «Искусство политики будущего заключается в умении выстраивать самоподдерживающие языковые конструкции, которые собирают деньги, вербуют сторонников, организуют группы давления и выигрывают выборы».