Денег нет, но вы держитесь: Бурятия официально отказывается от Джидинского комбината

Ровно два года назад Бабр в последний раз обращался к теме Джидинского вольфрамо-молибденового комбината (ДВМК). Всё это время ситуация с ликвидацией одного из самых опасных объектов накопленного вреда в Бурятии оставалась замороженной: ни сдвигов, ни ясности. К сожалению, и сейчас не будет никаких положительных известий относительно его судьбы. Минприроды России вынесло окончательный вердикт: денег на расчистку территории нет.

Можно выдохнуть и ждать следующего информационного повода, например, очередного разлива штольных вод, который снова окрасит реку Модонкуль в ядовито-рыжий.

В июне 2026 года федеральный проект «Генеральная уборка» затрещал по швам сразу в нескольких регионах, но Бурятия оказалась в числе самых проблемных. Республиканские власти официально признались Минприроды: средств на разработку проекта ликвидации накопленного вреда на территории Джидинского комбината у региона нет. Вообще.

Министерство потребовало предоставить обоснование невозможности реализации проекта, представить план дальнейших действий и, видимо, для полноты бюрократической картины – результаты проверки Генпрокуратурой.

Ещё в 2021 году на ликвидацию отходов было выделено 400 миллионов рублей по нацпроекту «Экология». Но проект рекультивации не прошёл государственную экспертизу, и деньги благополучно ушли обратно в федеральный бюджет. Последняя проектно-сметная документация датируется 2014 годом – расчёты безнадёжно устарели. На новые проектные изыскания, по оценкам 2023 года, требовалось больше ста миллионов рублей. Но в республиканском бюджете этих денег не нашлось тогда, нет и сейчас.

Тем временем параллельные кейсы в рамках «Генеральной уборки» тоже не производят впечатление. В Херсонской области контракты на ликвидацию накопленного вреда расторгнуты из-за неисполнения обязательств подрядчиком. На Чукотке при 72 % истёкшего контрактного времени выполнено около 20 % работ. Красноярский край и Архангельская область столкнулись с проблемами, связанными с общественными обсуждениями и экспертизами. Но Бурятия на этом фоне выделяется особо, здесь не могут приступить даже к проектированию.

Пару лет назад, летом 2024 года, Бабр рассказывал, как жители Закаменского района вновь забили тревогу из-за разлива штольных вод ДВМК. Оранжевая вода с опасными химикатами потекла из заброшенных шахт в реку Модонкуль, а оттуда – в Джиду, Селенгу и, в конечном счёте, в Байкал. Картина, увы, привычная для района.

Джидинский вольфрамо-молибденовый комбинат, напомним, закрыли в 1997 году. За годы работы предприятие накопило 44,5 миллиона тонн отходов обогащения второго и третьего классов опасности. Их складировали в два хвостохранилища. После закрытия завода руководство не выполнило санитарные и экологические требования, и сегодня Закаменск буквально утопает в токсичном наследии.

Исследования показывают, что около 70 % территории города загрязнено, половина находится в зоне чрезвычайной экологической ситуации, а содержание тяжёлых металлов в пробах воды превышает ПДК в десятки раз. В 2019 году эксперты зафиксировали превышение по кадмию, меди, мышьяку и вольфраму в 10–50 раз. Этот ущерб оценили более чем в 42,5 миллиона рублей. Суд обязал тогдашнего собственника рудника – ООО «Вольфрамайн» – устранить загрязнение, но обязательства были проигнорированы.

Откровенно говоря, в текущих условиях шансы возобновить проект близки к нулю. Проект рекультивации ДВМК на стадии проектно-сметной документации ещё пару лет назад оценивался в 150 миллионов рублей. Сами работы обошлись бы в разы дороже. Для сравнения, ликвидация накопленного вреда на «Усольехимпроме» в Иркутской области, где ситуация признана чрезвычайной на федеральном уровне, уже обошлась государству более чем в 14 миллиардов рублей. А полный цикл работ там, по разным оценкам, может достичь 26 миллиардов.

Успешных примеров масштабной ликвидации объектов накопленного вреда именно горнорудного профиля в России, к сожалению, почти нет. Всё находится только в процессе, работы растягиваются на десятилетия, подрядчики сменяются, сроки сдвигаются. Джидинский комбинат – объект очень сложный, при этом он лишён статуса федеральной чрезвычайной ситуации, который мог бы гарантировать бесперебойное финансирование. Без этого статуса республика обречена бесконечно писать отписки в Минприроды, а жители Закаменска – пить воду с таблицей Менделеева.

Добавим сюда общий экономический контекст: страна переживает затяжной бюджетный кризис, социальные обязательства секвестируются, а экологические проекты традиционно финансируются по остаточному принципу. В такой реальности рассчитывать на то, что федеральный центр вдруг найдёт миллиарды на расчистку далёкого закаменского хвостохранилища, – бессмыслица. Местный бюджет тем более не потянет эту космическую сумму.

Как ни крути, тема Джидинского комбината рискует окончательно уйти в архив до лучших времён. Которые, судя по всему, не наступят никогда.

Более 20 тысяч человек так и будут жить в зоне повышенного риска онкологических и сердечно-сосудистых заболеваний. Но кому до этого дело? Наверное, местным властям было бы выгоднее, чтобы люди просто уехали из этого злачного места. Хотя вряд ли им удастся провернуть даже это, раз уж и с бензином в стране непорядок.