Мы прокладываем дорогу к «ядерному ренессансу»
Накануне дня российской науки заместитель генерального директора «Росатома» Петр Щедровицкий, отвечающий в госкорпорации за стратегическое развитие и научно-техническую политику, рассказал «Интерфаксу» о будущем российской ядерной отрасли.
— На каком этапе находится сейчас работа над проектом ФЦП по новым ядерным технологиям? Когда планируется ее утвердить? Понятно ли сегодня, какими будут ее ключевые параметры?
— На сегодняшний день мы находимся на стадии окончательного принятия концепции программы. Содержательно — это ключевой документ, потому что в нем определяются основные целевые параметры ФЦП. Мы также ожидаем, что правительство в ближайшее время утвердит концепцию этой ФЦП в виде постановления, что позволит нам перейти непосредственно к разработке проекта самой программы. 26 ноября состоялось совещание у премьер-министра Владимира Путина, по итогам которого разработка такой ФЦП признана целесообразной. Но трудность заключается в том, что готовили мы ее в докризисный период. А сейчас, в условиях кризиса, возникли вопросы по пониманию общего размера обязательств бюджета и по вписыванию финансовой стороны программы в эти обязательства.
ФЦП должна начать работать с 2010 года. И если бы не кризис, то можно было бы твердо говорить, что программа будет запущена с этого срока. Однако в нынешних обстоятельствах я бы не стал брать на себя такой ответственности. Хотя вероятность того, что она будет принята с 2010 года, остается. Объемы финансирования, скорее всего, будут меньше, чем мы первоначально планировали. При этом мы самостоятельно уже провели некоторую корректировку проекта этой ФЦП в сторону уменьшения финансирования в 2010 — 2011 г.г. Это было сделано еще по результатам совещания 26 ноября. В связи с этим, естественно, надо было пересмотреть весь график, потому что конечные сроки реализации ФЦП у нас не меняются. Значит, нужно было оценить возможность сдвигов финансирования части проектов на более поздний срок.
Общий объем программы из бюджета должен составить порядка 120 млрд рублей. Сложность заключается в том, что такие «условно позитивные» факторы кризиса, которые приводят к снижению цен на материалы, на бетон или на металл, на нашу ФЦП почти не действуют. Эти плюсы кризиса для нас почти незаметны, тогда как его минусы, наоборот, мы на себе испытываем.
Мы очень надеемся на то, что бюджетная комиссия, которая будет сводить весь объем вновь принимаемых обязательств, одобрит нашу программу.
Что касается содержательной стороны программы — считаю, что достаточно тяжелый этап дискуссий по этому вопросу внутри отрасли, в общем, остался позади. В результате программа прибрела, на мой взгляд, гораздо более сфокусированный характер. Более 60% ее финансирования направлено на создание новой технологической платформы атомной энергетики на основе быстрых реакторов и элементов замкнутого топливного цикла. Часть ресурсов направлена на модернизацию экспериментальной базы атомной энергетики, и часть — на решение перспективных задач развития управляемого термоядерного синтеза.
К 2020 году (это срок действия программы) мы должны фактически иметь все элементы новой технологической платформы в виде опытно-промышленных образцов. Мы должны быть готовы к масштабированию новой технологической платформы. То есть фактически мы должны выйти к 2020 году с возможностью делать это уже в промышленных масштабах.
— Термоядерный синтез — это то, что будет после быстрых реакторов?
— Что касается управляемого термоядерного синтеза, то это не следующая технологическая платформа, а «последующая». Поэтому тут надо просто заложить предпосылки, как в части НИОКРов, так и в части создания элементов экспериментальной базы.
— Почему эту программу не разработали раньше?
— Трудность состоит в том, что в научной сфере нельзя идти по, казалось бы, самому легкому пути — выбрать наиболее готовый проект и на нем сконцентрироваться. Такой подход резко увеличивает риски: если в итоге выяснится, что проект мы выбрали неправильно, тогда получится, что вся работа была проделана напрасно.
Поэтому и возникла дискуссия о том, можем ли мы себе позволить сконцентрироваться на одном из направлений «быстрых» реакторов и не развивать остальные. Внутри профессионального сообщества эта дискуссия длилась достаточно долго, фактически год. Я и сейчас не скажу, что мы добились 100%-ного консенсуса. Хотя, конечно, позиции существенно сблизились. И мы пришли к пониманию, что сегодня не можем четко выбрать одно направление, а обязаны этап НИОКР провести по нескольким проектам. Конечно, «по гамбургскому счету», надо было бы эту программу стараться запустить с 2009 года, но фактически 2008-й бюджетный год мы провели во внутриотраслевых дискуссиях.
С первоначальной концепцией ФЦП мы вышли на согласование еще в конце 2007 — начале 2008 гг. И несколько раз ее корректировали после замечаний Минэкономики и Минфина. Эта критика была для нас очень полезной.
В результате программа достаточно хорошо сфокусирована и оптимизирована, она четко формулирует этапы работ и продукты, которые мы должны получить после завершения этих этапов.
Я считаю, что даже если в 2010 году финансирование ФЦП начнется по минимуму, то к 2013–2014 гг. мы все равно получим необходимый комплекс научных, конструкторских и проектных решений для дальнейшего развертывания новой технологической платформы.
— То есть сейчас концепция исходит из того, что на первом этапе необходимо по максимуму все проекты двигать вперед, а потом, через несколько лет, принимать решение о том, на каких разработках сосредоточиться, какие станут основой новой платформы?
— Точно. При этом нужно четко понимать, что Россия до сих пор является лидером по быстрым реакторам. Мы единственные, у кого есть не только заделы по многим направлениям, но и конкретный опыт, по долговременной работе натриевых, свинцово-висмутовых реакторов. И это, конечно, наше безусловное конкурентное преимущество по сравнению с любыми другими странами и с любыми другими разработчиками.
Другое дело, что по некоторым направлениям когда-то у нас был существенный отрыв, а сейчас он сократился, и многие конкуренты дышат нам в затылок. Кроме того, прокладывать дорогу первым всегда тяжелее, потому что у того, кто сзади, есть определенная фора, возможность взвесить ситуацию, рассчитать свои силы, где-то сделать спурт и обогнать. Так и здесь — мы прокладываем дорогу.
— А по поводу топлива уже понятна конфигурация решений?
— Мы исходим из того, что под новую технологическую платформу нужно делать плотное топливо. Ключевые усилия сосредоточены на этой задаче, при этом с определенными поправками можно сказать, что инфраструктура замкнутого ядерного топливного цикла (ЗЯТЦ) должна быть общей для любой реакторной технологии.
— Вопрос частных инвестиций в новые реакторные технологии в связи с кризисом еще актуален? Речь шла, в частности, о проекте реактора со свинцово-висмутовым теплоносителем (СВБР).
— Конечно, в связи с кризисом ситуация изменилась, хотя наш партнер пока все свои обязательства старается выполнять, и, честно говоря, я рассчитываю, что это партнерство будет продолжено.
— Если с такой глобальной точки зрения посмотреть, то, может быть, 120 млрд рублей — это даже слишком мало? Учитывая, сколько у нас ядерных институтов, которые занимаются в той или иной степени перспективными разработками.
— Поскольку речь идет о новой технологической платформе, необходимо, безусловно, создание некоего координационного центра, который будет управлять программой независимо от того, сколько к этой работе будет привлечено институтов. Нельзя все деньги просто размазать ровным слоем по тарелке. Поэтому с момента старта это будет единая программа, единый сетевой график, единый штабной центр.
— Это будет центр при госкорпорации, отдельный департамент, какой-то институт?
— О деталях пока рано говорить — сейчас мы как раз занимаемся выработкой соответствующих решений. Пока часть функций по общей интеграции выполняет научный департамент госкорпорации «Росатом». В дальнейшем станет понятно, как этот процесс будет выстроен организационно. Ясно одно: у этого мегапроекта должны быть единая логистика, единый сетевой график. Планировать работы в контексте такого графика мы начнем уже во втором квартале. Кроме того, есть желание уже в этом году запустить подготовку резерва кадров под задачи ФЦП.
Еще раз хочу сказать — если исходить из логики, что каждый институт получит свой кусок и будет что-то отдельное делать, то мы потом ничего не соберем. В этом смысле предполагается, что 2009 год будет посвящен подготовке к реализации ФЦП, и все институты, которые могут рассчитывать на получение государственных денег в рамках программы, должны проделать вполне определенную подготовительную работу.
— В последние годы очень модно стало говорить о «ядерном ренессансе» в мире. Но сейчас, особенно на фоне кризиса, скептики, наоборот, отмечают, что в глобальном масштабе было сделано очень много заявлений, но не реальных действий. Как вы считаете, все-таки возрождение атомной отрасли — это уже свершившийся факт?
— Моя личная точка зрения — я считаю, что «ядерный ренессанс» безальтернативен. Я понимаю, что какие-то моменты по срокам могут быть скорректированы. Хотя, обратите внимание, в докладе нового министра энергетики Соединенных Штатов оценка потенциальной доли атомной энергетики в США называется выше, чем была раньше. Многие другие страны также пересматривают свою стратегию в пользу увеличения доли атомной энергетики. Ведь это единственная технология, которая готова к промышленной реализации. Потому что все остальное — пока только разговоры.
