Ястребы из патриархии

Патриархия в высшей степени аккуратно комментировала грузино-осетинский конфликт. Призыв патриарха к миру 8 августа, письмо от 26 августа с поздравлением католикоса Илии II с 45-летием архиерейского служения, опять же с призывами к мудрости и ответственному миротворчеству.

Телефонные переговоры Илии и митрополита Кирилла по поводу предоставления коридора для медслужб, чтобы вывезти раненых и убитых, ставшие достоянием гласности, — вот, пожалуй, и все. И вдруг резкая смена настроений.

"Нам нужно быть сильными, в том числе в военном отношении, иметь волю и способность остановить любое посягательство на наш образ жизни, наши интересы в мире, нашу способность влиять на происходящие в мире процессы", — заявил зампредседателя ОВЦС МП Всеволод Чаплин в эфире православного телеканала "Союз".

Отец Всеволод призвал отстаивать "свой свободный, самобытный политический выбор, не бояться говорить Западу: "Вы живете так, как считаете нужным, мы будем жить так, как мы считаем нужным".

Но в чем же состоит наш выбор? На Западе, считает священник, правовой принцип оказывается бессильным перед идеей национальных интересов. И в своем выступлении он страстно отстаивает наше право вести себя так же. Не следует бояться строить "свою политическую систему, свое общество, устанавливая в нем законы и правила так, как это естественно и органично для нашего народа, его судьбы, менталитета, для его исторических путей".

То есть хочется нам раздавать паспорта жителям Абхазии и Осетии? — будем раздавать. Хочется бесконечно ворошить угли кризиса в приграничных с Россией районах? – будем ворошить.

Остается совершенно непонятным, какой «другой путь» при такой установке Россия может предложить миру.

Анастасия Митрофанова, политолог:

В выступлении Чаплина отражены два противоборствующих идеологических направления в православии: универсализм и этнический национализм. С одной стороны, православие — универсальная религия, предлагающая себя (по крайней мере, в теории) всем народам. С другой — есть очень сильная тенденция в каждой из православных церквей замыкаться в себе, объявляя православие "русской" (или "сербской", или "греческой") верой. Отсюда некоторая противоречивость геополитических рекомендаций о. Всеволода: с одной стороны, ему видится "крепость Россия", существующая как "государство в себе" и культивирующая собственные ценности и образ жизни. С другой стороны, это же государство должно предложить миру некий универсальный проект (альтернативный западному либерализму), то есть стать "государством для других". Именно борьба этих двух тенденций определяет облик современного политического православия, если мне позволено будет использовать такой термин.

Сергей Филатов, социолог:

Для многих здравомыслящих людей (и в России, и за её пределами) акция по принуждению Саакашвили к миру вызвала резкое беспокойство не сама по себе, а своими возможными последствиями. Как ни оценивай ситуацию, осетины с абхазами вызывают сочувствие, а Саакашвили вряд ли кто-нибудь считает ангелом. Другое дело, что разгулявшиеся по просторам Кавказа российские танки вызывают эффект дежа вю, и общественное мнение и в России, и на Западе с беспокойством ждет повторения позорного прошлого. Прошлого, когда московская власть изощренно мучила свой народ, да так, что никакому оккупанту не хватило бы фантазии на наши отечественные художества. Прошлого, когда для всех соседей России братская помощь и "миролюбивая" политика Москвы представлялась самой кошмарной опасностью, какую можно представить. Тогда внутренние победы Москвы над своим народом поддерживали достижения международные, а международные — укрепляли «вертикаль власти» и «монолитное единство народа». Слишком уж у нас дрянная кредитная история, чтобы принимать за чистую монету уверения в исключительном желании спасти маленькие народы от грузинского рабства.

Наша двухголовая власть вполне осознает, что именно так слишком многие воспринимают нынешнюю ситуацию. И ведет себя до сих пор очень аккуратно. Чтобы не дать опасениям разрастись, до сих пор не слышно ответственных заявлений о «пятой колонне» наймитов грузинского фашизма, до сих пор не объявлена охота на шакалов, питающихся из западных посольских мисок. Создается впечатление, что и власть сама опасается, что процесс примет лавинообразный неконтролируемый характер.

Но есть на Руси люди, которые чают именно такой лавины репрессий и роста напряженности с окружающим миром. Большинство из них, однако, благоразумно молчат в тряпочку. Но не все. «Пусть скорее грянет буря!» — радостно возглашают некоторые бесстрашные функционеры патриархии. Мы хотим репрессий, мы хотим международной изоляции! Долой свободу и демократию!

Вот, например, бывший сотрудник Межрелигиозного совета, а теперь директор Правозащитного центра Всемирного русского народного собора Роман Силантьев в связи со сложившейся ситуацией призывает государство следовать «тем советам, которые дают ему и Русская Православная Церковь, и ее союзники». А именно: российскому государству "стоит избавиться от метастаз деструктивного либерализма в своем законодательстве и в некоторых других сферах, например, в сфере образования". В частности, теперь можно «не оглядываться на Запад в вопросах свободы совести и четко понять: случись что — Россию пойдут защищать не сектанты, а последователи традиционных религий».

Вообще в последние годы видные представители патриархии, начиная с митрополита Кирилла (Гундяева), позволяют себе говорить, то, что еще не позволено другим. Они хотят не подправить, а принципиально изменить Конституцию, честно объявить Россию оплотом тоталитаризма и начать нечестивый поход за всеобщее рабство. До определенного предела власти это может быть выгодно: в обществе сгущается атмосфера антизападничества и враждебности демократии, появляется пространство для маневра. Но в какой-то момент игры патриархийных чиновников с точки зрения интересов самой нынешней межеумочной власти начинают наносить вред. Если духовные командиры будут продолжать в том же духе, то неминуемо будут в какой-то момент резко осажены.