Свобода самоцензуры

Шведский институт квалификации журналистов Fojo в этом году закрывает российский проект. Вероятно, группа, с которой мне довелось побывать в Стокгольме и вживую увидеть, как работает самая свободная и самоцензурируемая пресса, была последней из тех, чей приезд финансировало агентство международного сотрудничества SIDA.

«Наше правительство сочло, что Россия уже достаточно богата», — коротко прокомментировали свёртывание программы для русских журналистов в Fojo. Логично было бы продолжить: достаточно богата, чтобы без чьей-либо помощи определять степень независимости прессы. Но моя собеседница предпочла оставить всё, что думает по этому поводу, за скобками.

Надо сказать, что журналистов в Швеции не любят точно так же, как в России, но по степени доверия у шведов общественное телевидение занимает вторую позицию после бренда IKEA, а крупнейшая либеральная газета «Дагенс Нюхетер» — четвёртую, её опережает Volvo. И лишь затем следуют церковь, почта и правительство. Для России, где с высоким отрывом в лидерах - президент Путин, иерархия доверия шведов выглядит экзотично. Но её можно объяснить. Пакт о свободе печати был принят в Швеции ещё в 1766 году. Тогда все граждане страны получили право открыто высказывать своё мнение. Под запретом была лишь одна тема - церковь. Запретные для публикаций темы определяет не столько их секретность с точки зрения властей (шведы, если верить экспертам, обладают самым широким доступом к документам, и любой гражданин имеет возможность добиться в суде отмены грифа «секретно»), сколько этический аспект. Например, четыре года назад законодательно была введена норма, запрещающая публикацию в СМИ угроз. Это произошло после того, как одна из газет напечатала фото скинхедов у входа в квартиру известного в стране человека. Однако за четыре года существования нормы её так и не довелось ни разу применить. Зато до сих пор в Швеции не удалось ввести понятие «честь и достоинство юридического лица», сегодня в суд на СМИ может подать лишь частное лицо.

Высокая степень самоцензуры определяется сложной системой ответственности. В случае судебного разбирательства наказан будет ответственный издатель, которым, как правило, является главный редактор. Главный редактор может не публиковать текст, но тогда у журналиста есть право передать своё расследование в другую газету. Коротко кодекс корпоративного поведения шведских журналистов, со слов главного редактора газеты «Медиамир» Андреса Альберга, укладывается в две установки. Первая: рассказывать то, что знаешь. Вторая: не забывать, что речь идёт о людях. С одной стороны, шведских журналистов учат, что они не несут ответственности за последствия публикации, их обязанность - информировать читателей, зрителей, слушателей. С другой стороны, каждый из них соблюдает принцип неприкосновенности личности. Журналист коммерческого ТВ-4 показывает одну из своих последних программ. Сюжет для России банален. Незаслуженно обвиняемого в убийстве жены молодого человека полицейские пытаются заставить дать признательные показания. История заканчивается тем, что настоящий убийца, которого в прессе называют каннибалом, найден и осуждён. При этом лицо каннибала, оказавшегося человеком психически неустойчивым, телевизионщики предпочли не показывать. Мы не хотели никому навредить, ведь программа о другом, говорит наш собеседник.

При всей благообразности этического образа шведского журналиста, он, описывая свои источники информации, достаточно часто использует слово «слив». Информаторы хорошо защищены законом, им гарантировано сохранение анонимности. Большая часть скандальных, рейтинговых тем возникает в результате «слива», за который в шведских газетах платить не принято. Именно таким образом оппозиционная «Свенска Дагбладет» узнала и первой сообщила о спрятанных записях телефонных переговоров чиновников, сделанных сразу после трагических событий в Таиланде в декабре 2004 года, когда во время цунами погибли более 500 шведов. Сегодня эта тема чрезвычайно обсуждаема: жители страны так и не получили ответа на вопрос, почему граждане Швеции смогли получить помощь от своего государства спустя весьма продолжительное время с момента катастрофы. Изначально «сливом» была информация о предпринимательской деятельности короля Карла XVI Густава. Как рассказывает коллега с ТВ-4, выделяемые Его Величеству из казны деньги тот тратит не по назначению, зарабатывая на бирже. На короля распространяется абсолютный иммунитет, он не будет наказан, но люди имеют право знать об этом, говорит журналист. «Мы прекрасно понимаем, что «слив» происходит с определённой целью, но мы пользуемся им после проверки, часто он содержит важную для общественности информацию», - признаётся редактор отдела политики «Свенска Дагбладет» Лена Хеннель.

За свободу слова в Швеции принято платить. В стране с населением 9 млн. человек общий тираж газет составляет более 4 млн. экземпляров, 93% их распространяется по подписке. Кроме того, жители Швеции содержат ещё и общественное телевидение. Недавно министр культуры страны лишилась чиновничьего портфеля по причине огласки информации о том, что та является задолжницей по оплате за ОТВ. Здесь действует правило финансовой поддержки «второй газеты». Государство выплачивает компенсацию конкурирующему изданию, менее коммерчески успешному, с целью сохранить за читателем право узнавать информацию из нескольких источников. Мне довелось познакомиться с бывшим главным редактором «Дагенс Нюхетер» Арне Рют. Личность в шведской журналистике легендарная. В своё время он выступил с публичной критикой собственников своей газеты, собиравшихся тайно приобрести конкурирующую «Свенска Дагбладет». С точки зрения редактора, монополизация противоречила принципам свободы слова. В итоге «Свенска Дагбладет» отошла норвежским медиа-магнатам...

Очевидно, доверие к СМИ в Швеции формируется сложившимися традициями получения и трансляции информации. Российская пресса, напротив, становится всё более беззубой. Многие российские журналисты не реже шведских коллег прибегают к самоцензуре, порой даже опасаясь браться за некоторые темы. Но в нашем случае, может, потому, что пропагандистская машина взваливает ответственность за описанные события на СМИ, пытаясь вывести из-под удара власти, и общественное мнение согласно с этим.