Не успев сойти с ума... О дураках, одиночестве и смысле жизни к юбилею Чехова

Шедевры мировой драматургии «Иванов», «Чайка», «Дядя Ваня», «Три сестры» и «Вишнёвый сад», повести «Драма на охоте», «Степь», «Палата № 6» и «Чёрный монах», путевые заметки «Из Сибири» и «Остров Сахалин» и более 500 рассказов и фельетонов...

29 января литературный мир отмечает 165‑летие со дня рождения великого русского писателя и драматурга Антона Чехова.

Родился будущий Почётный академик Императорской Академии наук по разряду изящной словесности, без постановки пьес которого вот уже более ста лет не обходится ни один уважающий себя драматический театр мира, 17 (29) января 1860 года в Таганроге в многодетной купеческой семье. Писать начал во время обучения в таганрогской гимназии, которая сегодня носит его имя, а в печати дебютировал, будучи студентом первого курса медицинского факультета Московского университета (сейчас Первый МГМУ имени Сеченова).

Антон Павлович Чехов прожил всего 44 года, но оставил огромное творческое наследие, впоследствии переведённое более чем на сто языков, поставленное во всех театрах России и мира и выдержавшее более 300 экранизаций.

Скончался великий писатель, получивший прижизненное признание, 2 (15) июля 1904 года в немецком курортном Баденвайлере. Согласно последним исследованиям британских учёных, смерть Чехова наступила от кровоизлияния в мозг, а не от обострения туберкулёза, как считалось ранее.

Изначально тело Чехова было погребено на территории Новодевичьего монастыря в Москве. В 1933 году его останки перезахоронили по другую сторону монастырской стены – на Новодевичьем кладбище.

Памятник Антону Чехову в сквере Чеховский дворик на улице Чехова в Иркутске

К юбилею классика мировой литературы – наша традиционная подборка цитат из его произведений. Сегодня это фразы героев и мысли автора из рассказа Чехова «Дом с мезонином», повестей «Палата № 6» и «Чёрный монах», пьес «Вишнёвый сад» и «Иванов» и сборника «Руководство для желающих жениться».

Людишки... Глупые они, а ты погоди – дети их будут умные... Дети не будут умные, жди внуков, нельзя сразу... Ум веками даётся...

Мы отстали по крайней мере лет на двести, у нас нет ещё ровно ничего, нет определённого отношения к прошлому, мы только философствуем, жалуемся на тоску или пьём водку.

Надо только начать делать что‑нибудь, чтобы понять, как мало честных, порядочных людей.

Болезнь моя только в том, что за двадцать лет я нашёл во всём городе только одного умного человека, да и тот сумасшедший.

Дело не в пессимизме и не в оптимизме, а в том, что у девяноста девяти из ста нет ума.

Доктора – те же адвокаты, с тою только разницей, что адвокаты только грабят, а доктора и грабят и убивают...

Хорошее воспитание не в том, что ты не прольёшь соуса на скатерть, а в том, что ты не заметишь, если это сделает кто‑нибудь другой.

Медицина учит, что холостяки обыкновенно умирают сумасшедшими, женатые же умирают, не успев сойти с ума.

Отечеству женщина не приносит никакой пользы. Она не ходит на войну, не переписывает бумаг, не строит железных дорог, а запирая от мужа графинчик с водкой, способствует уменьшению акцизных сборов.

Обойти то мелкое и призрачное, что мешает быть свободным и счастливым, – вот цель и смысл нашей жизни.

Если против какой-нибудь болезни предлагается очень много средств, то это значит, что болезнь неизлечима.

Сотни вёрст пустынной, однообразной, выгоревшей степи не могут нагнать такого уныния, как один человек, когда он сидит, говорит, и неизвестно, когда он уйдёт.

Зачем мозговые центры и извилины, зачем зрение, речь, самочувствие, гений, если всему этому суждено уйти в почву и в конце концов охладеть вместе с земною корой, а потом миллионы лет без смысла и без цели носиться с землёй вокруг солнца?

Здоровы и нормальны только заурядные, стадные люди.

Истинное счастье невозможно без одиночества.

Всё существо человека состоит из ощущений голода, холода, обид, потерь и гамлетовского страха перед смертью.

Какая бы великолепная заря ни освещала вашу жизнь, всё же в конце концов вас заколотят в гроб и бросят в яму.

На земле нет ничего такого хорошего, что в своём первоисточнике не имело бы гадости.