Кантемир Балагов – Ремарк российского кинематографа

Накануне 75 годовщины победы в Каннах показали послевоенную драму молодого российского режиссера Кантемира Балагова «Дылда».

И этот фильм, хотя и не воспевает победу, оказался намного сильнее всех героических лент с танками и бравыми красноармейцами, которые, вернувшись с фронта, не менее браво берутся выстраивать мирную жизнь. «Дылда» уже завоевала целый ряд наград, включая премию за лучшую режиссуру в Каннах. Виктория Мирошниченко была номинирована на лучшую женскую роль Европейской киноакадемии, а 24 января получила "Золотого орла" в той же номинации.

«Дылда» показывает нам историю двух женщин, вернувшихся с фронта

То время и ту жизнь, о которой 27-летний режиссер, казалось бы, не может знать ничего. И тем не менее, каждое мгновение фильма просто дышит той войной. Войной, которая закончилась, но все еще остаётся близко, выглядывает из каждой приоткрытой двери. Возможно, именно те люди, которые не прожили трагедию даже в родительских рассказах, и должны говорить о ней, говорить без претенциозности и идеализации.

Долговязая Ия воспитывает маленького Пашку и ухаживает за ранеными солдатами в госпитале. Кажется, что все хорошо, жизнь понемногу возвращается в мирное русло. Главврач уже предвкушает, как все раненые излечатся, а он поедет к морю, лечить грыжи в санатории.

Но война всё еще рядом. Она смотрит глазами парализованного солдата, который просит «выписать насовсем», она звенит в голове Ии, которая замирает в ступоре от контузии и случайно душит мальчика.

И тогда возвращается Маша — боевая подруга Ии и настоящая мать ребенка. Узнав, что сын погиб, она решает, что им нужен новый ребёнок. Маше после ранения «на производство жизни ничего не оставили», так что рожать придётся подруге.

Мысль о ребенке, который родится и всех вылечит — такая болезненная и пронзительная и так сильно непохожа на привычные сюжеты фильмов «про войну». Хотя в этом вся надежда страны, пережившей потерю. Душевно и физически искалеченные девушки — тоже не самые типичные герои. Вообще всё, на чём построен фильм, традиционно остаётся за кадром. Как-то не принято говорить о таких вещах в контексте Великой Победы. Даже ранение Маши — не ампутированная конечность, а лишь бесплодие да огромный уродливый шрам, спрятанный под одеждой. Совсем не героически, а банально просто.

Фильм интонационно напоминает «Возвращение» Ремарка. Хотя Ремарк писал о Первой Мировой войне и о противоположной стороне фронта, суть не меняется. В центре сюжета — люди, которые вернулись с войны, но не могут вернуться к миру. Книги Ремарка на родине жгли нацисты, так как написанное в них «дискредитировало германского солдата». Работа Балагова, хоть и получила высокий рейтинг и среди зрителей, и среди критиков, все же собрала множество гневных отзывов от людей, которых, судя по всему, оскорбила честность режиссёра.

В фильме много молчания, но совсем нет тишины. Все два часа слышатся шаги, шепоты, скрипы, перестуки. Жизнь, которая то и дело замирает в кадре, впадая в ступор совсем как Ия, продолжается где-то там, неподалёку. Кажется, что еще немного, ещё чуть-чуть, и всё наладится. Две искалеченные женщины смогут возродиться к жизни, будут вместе ходить в кино и даже пойдут учиться.

Даже цвета в фильме кричат об этом. Их всего два: красный, как пролитая кровь, и зеленый — как трава, которая вырастет на руинах во славу новой жизни. Вот только выходит, что этого никогда так и не случится. Ия не сможет забеременеть, нового дитя не будет. Не будет новой жизни, потому что война — вот она, рядом, хотя и закончилась.

Кажется, что и 75 лет спустя мы всё ещё живем с этой войной, которая давно миновала, но продолжает щерить из-за угла ржавые зубы. Потому так отзывается фильм о тепле и болезненной, контуженной и бесплодной любви человека к человеку.