Золото намыли, лес уничтожили. Красноярский край расплачивается за аппетиты недропользователей

Золотая лихорадка в Красноярском крае продолжается. Пока одни компании считают прибыль от добычи драгоценного металла, другие оставляют после себя вырубленные леса, изуродованную землю и загрязнённые реки. Счёт за такое предпринимательство выставляют природе, а затем государству и налогоплательщикам. В Ермаковском округе ущерб от работы золотодобытчиков оценили в 244 миллиона рублей. В Мотыгинском обнаружили сброс загрязнённой воды прямо в реку. И это далеко не тот случай, когда можно отделаться разговором о случайной ошибке на производстве.

Золотая добыча с многомиллионными последствиями

В Ермаковском округе золотодобытчики несколько лет работали вдоль ручья Весёлого. С 2021-го по 2025 год горные работы выходили за пределы территории, на которую распространялось разрешение. В итоге компания заняла более 128 тысяч квадратных метров лишней земли.

Последствия оказались вполне конкретными: лес уничтожен, плодородный слой почвы снят. Восстановить такую территорию гораздо сложнее, чем освободить участок от техники и объявить работы завершёнными. Экологический ущерб оценили в 244 миллиона рублей.

Следственный комитет возбудил уголовное дело о нарушении правил охраны окружающей среды при производстве работ. Прокуратура обратилась в суд с требованием взыскать ущерб в бюджет округа. Кроме того, возбуждены административные дела за невыполнение мероприятий по охране почв и нарушение условий лицензии. Название компании-нарушителя ведомство предпочло не раскрывать.

По информации издания Noctu, к разработке участка может быть причастно ООО «Ресурс-Юг», которое, по данным публикации, выступало пользователем лицензии на добычу россыпного золота. При этом прокуратура и Следственный комитет название компании официально не раскрывали.

Но пока в Ермаковском округе считают стоимость уничтоженной земли, в Мотыгинском обнаружили новую проблему. Загрязнённые воды с производственной площадки поступают непосредственно в реку Торосову. Специалисты отобрали пробы, чтобы определить размер причинённого вреда.

Получается вполне показательная картина: одни недропользователи выходят за разрешённые границы и уничтожают лес, другие допускают попадание производственных стоков в реку. Прокуратура продолжает проверки, но сами нарушения никуда не исчезают. Причём речь идёт не о мелких недочётах, а о последствиях промышленной деятельности, которые затрагивают целые природные территории.

Государство наконец вспомнило о рекультивации

Проблема в том, что наказать нарушителя и восстановить уничтоженную им землю — совершенно разные задачи. Даже если суд обяжет компанию выплатить миллионы, это ещё не означает, что на пострадавшем участке появится лес, а река снова станет чистой. Особенно если к моменту разбирательств предприятие успеет обанкротиться или прекратить существование.

Именно поэтому в Госдуме продвигают законопроект об обязательном финансовом обеспечении рекультивации. Профильный комитет по экологии, природным ресурсам и охране окружающей среды уже поддержал инициативу. Она касается не только золотодобычи, но и разработки месторождений песка, глины, щебня и других полезных ископаемых.

Смысл предложения простой: компания должна сначала обеспечить деньги на восстановление территории, а уже потом получать лицензию на недропользование. Предусмотрены два варианта — специальный рекультивационный фонд или безотзывная банковская гарантия. Размер обеспечения будут рассчитывать исходя из стоимости необходимых восстановительных работ.

После завершения добычи специальная комиссия проверит, выполнила ли организация свои обязательства. Если территория приведена в порядок, деньги вернут компании вместе с процентами. Если нет, средства передадут региону для проведения рекультивации.

Особенно важно, что эти деньги не должны уходить кредиторам при банкротстве предприятия. Иначе схема теряет смысл: компания оставляет после себя разрушенную территорию, объявляет о несостоятельности, а государство снова получает проблему без источника финансирования.

О необходимости таких мер говорят уже больше 10 лет. Законопроект внесли в Госдуму ещё в октябре 2025 года. Среди его авторов — депутаты Дмитрий Кобылкин, Зариф Байгускаров и Георгий Арапов. На заседании комитета приводили примеры из Алтайского края и Забайкалья, где последствия добычи полезных ископаемых превращались в настоящие экологические катастрофы. В Солонешенском районе Алтайского края, в частности, компания оставила участок с ущербом более 1 миллиарда рублей, после чего переключилась на разработку другого.

Всё это время отсутствие обязательного финансового обеспечения позволяло недропользователям фактически перекладывать расходы на восстановление природы на государство. Теперь законодатели пытаются закрыть эту лазейку. Правда, пока инициатива только проходит законодательный путь, разрушенные участки продолжают ждать восстановления.

Экологический ущерб за счёт регионов

Есть ещё одна несправедливость в действующей системе. Даже когда вред водному объекту установлен и компания обязана его компенсировать, деньги за загрязнение федеральных рек по общему правилу уходят в федеральный бюджет. Регион, на территории которого произошла экологическая катастрофа, не получает основную часть этих средств.

Изменить порядок предложило Законодательное собрание Амурской области. Депутаты подготовили поправки в Бюджетный кодекс, согласно которым 75% компенсаций за ущерб федеральным водным объектам должны оставаться в регионах, а 25% перечисляться федеральному центру. Аналогичный принцип предлагается применять к возмещению вреда водным биоресурсам, находящимся в федеральной собственности.

Масштаб проблемы в Амурской области подтверждают цифры. С января 2019 года по октябрь 2026 года там выявили нарушения экологического состояния 120 рек. Суммарный ущерб превысил 1,241 миллиарда рублей. При этом регионы, которые сталкиваются с загрязнением, нуждаются в деньгах на обследование водоёмов, очистку и восстановление экосистем.

Для Красноярского края эта инициатива тоже имеет значение. Здесь золотодобыча давно стала источником конфликтов между бизнесом, надзорными органами и жителями территорий, где ведутся работы. Загрязнение рек и уничтожение лесов не ограничиваются границами лицензированных участков. Последствия остаются местным жителям, а расходы на их устранение могут растягиваться на годы.