«Усольская зона бедствия»: дело сдвинулось с мертвой точки

Бабр трудно заподозрить в излишней любви к врио губернатора Иркутской области Игорю Кобзеву, хотя мы и отдаем должное его способностям как минимум в сфере преодоления чрезвычайных ситуаций.

Однако так называемый «усольский прорыв», в одночасье прогремевший на всю страну, показывает несколько другую сторону Кобзева, о которой и хотелось бы порассуждать.

Усольский Химпром давно являлся настоящей экологической язвой на теле Иркутской области. Это из Москвы Сибирь кажется экологическим заповедником. На самом деле советское правительство в свое время особо не церемонилось, размещая именно в Сибири особо опасные производства и хранилища. Всем известен завод по обогащению урана в Ангарске, бывший завод по производству химического оружия в Свирске, печально знаменитый на весь мир Байкальский ЦБК и, конечно же, Усольский Химпром, на котором какие только вредные вещества не производились.

На территории площадью более 600 гектаров производились хлор, иприт, ртуть, тротил, наирит, эпихлоргидрин, кремнийорганика и еще сотни других химических веществ. Выбросы с завода щедро опыляли жителей Усолья-Сибирского, жилые массивы которого подходят практически вплотную к забору Химпрома.

В конце 90-х началась катастрофа. Один за другим цеха Химпрома начали закрываться. Владельцы, частные акционеры, попросту бросали опасное производство на произвол судьбы, нимало не озаботившись вопросами безопасности. Как позднее выяснилось, среди совладельцев «УсольеХимПрома» побывала и офшорная компания «Кедбай корпорейшн», через которую утекли многие миллиарды рублей в чьи-то карманы.

Только после закрытия цеха ртутного электролиза без присмотра осталось около 200 тонн ртути. При этом за период своей работы цех сбросил в окружающую среду около 1461 тонн ртути и ее солей, из них минимум 60 тонн попали в реку Ангара, когда-то считавшуюся самой чистой в мире. Еще 725 тонн ртути было сброшено в шламонакопитель. Под зданием цеха продолжает находиться ртуть, удерживаемая глиной.

Сейчас Химпром - это гигантская свалка промышленных отходов, опасных веществ и изломанного оборудования. В шламонакопителе находится около двух миллионов тонн опаснейших веществ. В теории территория охраняется - на деле безработные жители Усолья, в одночасье ставшего депрессивной территорией, воруют все, что плохо лежит, в том числе ртуть и опасные химические вещества.

Формально полномочия по ликвидации накопленных опасных веществ еще в начале нулевых были переданы правительству Иркутской области. Однако в течение двадцати лет ситуация полностью игнорировалась всеми губернаторами без исключения. В период Сергея Ерощенко были попытки реализовать на территории Химпрома инвестиционные предприятия, однако губернатор Сергей Левченко похоронил все эти начинания. Хотя именно в период работы Левченко существовал национальный проект «Экология», в рамках которого можно было бы попытаться решить проблему. Однако проблема была не просто проигнорирована, но и доведена до состояния экологического бедствия.

Вернемся к Игорю Кобзеву. Естественно, для кандидата в губернаторы поднимать столь щекотливую тему было бы крайне неправильно в смысле стратегического пиара. Так как поднять вопрос - означать дать заявку на его решение. К чести генерала, он не просто поднял вопрос, но и сумел сразу вывести его на уровень президента.

Мы все знаем уникальную способность российских чиновников ничего не делать даже при наличии правильных законов и приказов. Именно поэтому выход темы на президента - по сути единственный вариант что-то оперативно решить. К сожалению, в российских условиях только личный контроль Владимира Путина дает гарантию выполнения распоряжений.

Не менее интересным является и передача вопросов ликвидации опасных отходов Министерству обороны и Росатому. Конечно, слово «Росатом» тут же вызвало истерику у иркутских псевдоэкологов, развивших теорию заговора о превращении Химпрома в свалку ядерных отходов. Простим им их некомпетентность и отправим к регламентам по обращению с такими отходами.

Суть в другом. Именно Минобороны способно оперативно консолидировать серьезные силы по ликвидации отходов, а у Росатома есть богатый, к сожалению, опыт консервации таких отходов. Так как вмешательство президента практически означает федеральное финансирование проекта, то можно быть уверенным, что он будет доведен до конца.

Мало кто из губернаторов мог настолько эффективно (и, не скроем, эффектно) не только поставить вопрос, но и фактически решить его. Тут даже идейным противникам Игоря Кобзева нечего сказать: крупнейшая проблема региона если пока и не решена, то вплотную подведена к решению.

Причем вопрос прорабатывался давно и отнюдь не является предвыборным ходом. Еще в марте 2020 года Игорь Кобзев сказал депутатам Заксобрания: «Считаю крайне важной проблему экологической безопасности. Пора разминировать экологические бомбы!» Именно с марта и начались работы по обсуждению ситуации на федеральном уровне, с Минприроды России. Тогда же в Усолье для определения уровня проблем высадился целый десант федеральных министров.

Именно поэтому можно говорить о том, что в данном случае речь идет не о «кавалерийской атаке», а о системной и тщательной проработке вопроса. А значит, он неизбежно будет решен.