Экокластер вместо свалки: как в Приангарье переименовали проблему
В Ангарске снова заговорили о мусоре. Точнее — об «экокластере». Именно так теперь предлагают называть завод по переработке отходов, который региональные власти и аффилированные с ними структуры пытаются реализовать уже почти десять лет. Слова сменились, суть — не особо.
История этого проекта тянется с 2017 года. Тогда жителям пообещали современный мусороперерабатывающий комплекс, который решит проблему отходов и избавит регион от переполненных полигонов. Сроки звучали уверенно: сначала 2022 год, потом 2025-й, затем май 2026-го. Теперь — очередной перенос и очередное «вот-вот начнём».
На дворе 2026 год, и на площадке под Ангарском идут подготовительные работы. Официально — старт строительства намечен на апрель. Власти бодро рапортуют: проект прошёл все экспертизы, получил разрешения, согласован с антимонопольной службой. Казалось бы, всё готово. Но если присмотреться, вопросов меньше не становится.
Начнём с главного — с названия. Завод по переработке мусора вдруг стал «экокластером». Красиво, современно, экологично. Только вот за этим словом по-прежнему скрывается всё тот же объект: сортировка отходов, компостирование органики и подготовка вторсырья. Никакой революции. Просто новая упаковка.
Подмена понятий — приём не новый, но в последние годы он стал почти фирменным стилем. Особенно когда речь идёт о проектах, которые вызывают вопросы у жителей. Мусорный завод звучит тревожно. Экокластер — почти как парк или научный центр. Разница — исключительно в восприятии.
При этом сам проект подаётся как уникальный. Мол, аналогов в Сибири и на Дальнем Востоке нет, технологии самые современные, экология только выиграет. Обещают перерабатывать до четырёхсот пяти тысяч тонн отходов в год, сократить захоронение на треть, отсортировать до шестидесяти пяти процентов мусора и вернуть в оборот около тридцати процентов вторсырья.
Цифры внушительные. Но за ними — привычная неопределённость. Куда пойдёт отсортированное сырьё? Кто его будет перерабатывать? Какие предприятия готовы его принять? Ответов нет. Как нет и чёткого понимания, что именно будет происходить с остальными отходами.
Не меньше вопросов вызывает и экономика проекта. Ещё в 2021 году инвестиции оценивались в полтора миллиарда рублей. С тех пор многое изменилось, но актуальную стоимость никто не озвучивает. Зато известны финансовые показатели участников.
Компания, которая будет строить завод, — «РТ-НЭО Переработка отходов» — по итогам 2024 года показала выручку всего двадцать три тысячи рублей. При этом прибыль составила более миллиона. Парадоксальная картина для структуры, которой доверяют крупный инфраструктурный проект.
Сам региональный оператор «РТ-НЭО Иркутск» выглядит солиднее: выручка около двух миллиардов рублей. Но и здесь не всё гладко — 2024 год компания завершила с убытком в триста сорок четыре миллиона. Годом ранее была прибыль, но символическая.
Отдельная история — общественное доверие. В 2021 году против строительства завода под Ангарском выходили люди. Около двухсот человек пришли на митинг, требуя прозрачности и внятных объяснений. Тогда проект фактически заморозили, сославшись на отсутствие финансирования.
Теперь всё возвращается — с новым названием и старыми обещаниями. Власти говорят об открытости, обещают создать общественный наблюдательный совет, включить туда учёных, экологов и даже деятелей культуры. Звучит красиво. Но пока это только планы.
И, пожалуй, ключевой момент всей истории. Как ни называй объект — заводом, технопарком или экокластером — люди хотят понимать, что именно строят рядом с их домами. Как это повлияет на воздух, воду, здоровье. И кто в итоге будет отвечать, если что-то пойдёт не так.
Пока же складывается ощущение, что главное в проекте — не технологии и не экология, а правильная подача. Слова подбираются тщательно.
Ангарску действительно нужен современный комплекс по работе с отходами. Вопрос в другом — будет ли он таким на самом деле. Или под вывеской «экокластера» регион получит очередной затянувшийся долгострой с туманными перспективами.
