Инсайд. Чёрный вторник. Томский обзор

Вчера стало ясно, что в 2021 году пройдет вторая подряд в новейшей истории Томской области предвыборная кампания без встреч с избирателями и массовых акций. Штаб по коронавирусу отменил все массовые мероприятия в Томской области до 30 сентября.

Плакали все автопробеги, митинги, народные сходы, собрания и концерты Шнура, хотя масочный режим уже активно игнорируется в виду возросших темпов вакцинации и высокого процента переболевших. Но нельзя не отметить, что при растущей атомизации общества отсутствие массовых мобилизационных мероприятий только усиливает абсентеизм в обществе. Это может хорошо сказаться на результатах «Единой России» в ближайшем будущем, но плохо в долгосрочной перспективе.

Идиотизм, как равнодушие к политике, имеет неприятные последствия в виде потери управляемости общества, разрушения идентификационных механизмов, потери ценностных установок.

Отсутствие прямого контакта с народом должен по идее заменить рекламный контент партий и кандидатов, который сейчас хлынул на томичей в избытке. Первыми это почувствовали томские операторы наружной рекламы, у которых сегодня нет в наличии свободных рекламных сторон в любом районе областного центра. Более того, штабы кандидатов вынуждены договариваться с немногочисленными источниками коммерческой рекламы о замене обычной рекламы на политическую. Но напряженнее всего ситуация в Северске, который, похоже, станет главным полем битвы для кандидатов в Госдуму по 181-му округу.

Из полусотни рекламных стоек в закрытом городе, где мэр Николай Диденко, половина забита лицом его сына Алексея, который заявляет, что он «ЗАТО помогает». Игра слов, однако, никого не вводит в заблуждение: северчанам от сына мэра ни тепло, ни холодно. А вот для Алексея Диденко, который мечтает вернуться на Охотный ряд в новом созыве, переизбрание — вопрос политической жизни и смерти. Для ЛДПР это последний созыв ввиду полной дряхлости лидера.

Вторую половину рекламных носителей в Северске (да и в Томске заметно его личное присутствие) оккупировал Илья Леонтьев из «Единой России», который продолжает попытки нащупать нерв общественных настроений в 181-ом избирательном округе. На прошлой неделе стало ясно, что наличие или отсутствие пропуска в закрытый город является маркером оппозиционности кандидата. Сын мэра, северский врач Ростовцев от эсеров и Илья Леонтьев каким-то образом заезжают к 90-та тысячам избирателей, а их соперники нет: Ульянова (Партия Роста) и Шипилов (КПРФ) уже заявили, что ставки слишком высоки, и они настроены, опротестовать результаты выборов по округу, если всем кандидатам не обеспечат равный доступ к северским избирателям. Облизбирком даже собирался специально на этой неделе по жалобе Ульяновой, но ничего лучше не придумал, как посоветовать ей пройти через официальную процедуру: заявка на пропуск-отказ-обращение в суд... Если учитывать, что заявку рассматривают 45 суток, это называется послать куда подальше.

В любом случае облизбиркому не позавидуешь. Мало того, что он начал эту избирательную кампанию с того, что съел чижика в лице Максима Забелина, так теперь избирком сам хоронит себя под грузом агитационных материалов кандидатов, которые, согласно закону, надо согласовать.

Очевидно, что усложнение выборного законодательства, его ужесточение и попытки строго регламентировать процесс политической агитации чреваты непреодолимыми сложностями. Поэтому кандидаты рассказывают, будто в томских избиркомах им говорят, что будут «работать по жалобам». Есть жалобы на незаконную агитацию — рассмотрят, а уследить за 600 кандидатами в социальных сетях не представляется возможным. Это блистательный выход, которым избирком открывает оперативный простор для человеческой гнусности.

Выход из этой ситуации может быть только один — разрешить кандидатам все, что не запрещает уголовный кодекс. Но разрешить это сейчас некому, поэтому избирательная система Томской области напоминает крайне перегруженный ноев ковчег.

Сколько там тварей скоро увидим.