Киноархив-1977: Кто наиболее удачно экранизировал «Ревизора»? Конечно, великий Гайдай!

40 лет назад был снят фильм «Инкогнито из Петербурга».

Если предыдущую работу Гайдая – блистательный альманах «Не может быть!» (1975) по мотивам Зощенко – допустимо назвать слегка недооцененной, то «Инкогнито из Петербурга» – картина, недооцененная преступно. Это не только максимально «кинематографичный» «Ревизор» (Гайдай никогда не снимал ни фильмов-спектаклей, ни телевизионных фильмов) – это «Ревизор» предельно аутентичный, истинно гоголевский.

Российская империя, 1830-е годы. В уездном городишке случайно оказывается оставшийся без денег петербургский вертопрах Хлестаков (Сергей Мигицко). Местные чиновники-взяточники, взбудораженные ожиданием ревизора, долженствующего приехать инкогнито, принимают за важную и опасную для них персону именно Хлестакова. Городничий (Анатолий Папанов) приглашает недоросля в свой дом, городничиха (Нонна Мордюкова) строит ему куры, а перепуганные местные идиоты, состоящие на госслужбе, усердно «одалживают» петербуржцу значительные суммы… В подтексте этой почти водевильной историйки достается на орехи всей России, а пуще всего – Николаю Палкину, по его собственному признанию.

Во время съемок Сергею Мигицко было 23 года, то есть ровно столько же, сколько и гоголевскому Хлестакову.

Гайдай снял на тот момент всего лишь вторую в нашей стране киноверсию бессмертной гоголевской комедии (первой был фильм Владимира Петрова, вышедший в 1952 году и больше похожий на очередной киноспектакль). Режиссер, несомненно, понимал, что, перенося на пленку произведение из школьной программы, трудно будет снискать по-настоящему большой успех у зрителя. В этом смысле «Инкогнито из Петербурга» был для Гайдая осознанным шагом назад. И одновременно, пожалуй, самым смелым экспериментом в его творчестве: скрестить хрестоматийную классику с собственным эксцентрическим стилем – кто еще решился бы на такое?

Но если бы Леонид Иович знал заранее, под какой прессинг со стороны кинематографического руководства попадет эта картина по завершении работы над ней, он, возможно, и не взялся бы за Гоголя. Во всяком случае перспективы экранизировать Салтыкова-Щедрина или Лескова уже не увлекали Гайдая, как только он убедился, что дореволюционная сатира – даже более «труднопроходимый» на экраны материал, чем сатира советских авторов. Произведения Ильфа и Петрова, Зощенко, Булгакова все-таки жестко привязаны к тому времени, в которое были написаны, тогда как склонный к обобщениям и прозрениям Гоголь бичевал пороки, вечно актуальные для России – что царской, что советской, что постсоветской.

Впрочем, Гайдаю зачастую действительно удавалось протаскивать на экраны очень острые вещи – в этом смысле мало кто еще из советских режиссеров столь же часто рисковал, а тем более выходил сухим из воды после подобных рисков. Гайдаю это удавалось почти два десятилетия подряд. «Инкогнито из Петербурга» стал вторым (после «Жениха с того света» 1958 года) и последним его фильмом с несчастливой судьбой.

Гайдай не сомневался, что не найдет лучшего Хлестакова, чем Олег Даль, но последний от роли отказался. И это одно из самых досадных упущений в истории советского кино!

Однако все неприятности обрушились уже на полностью готовую картину. А работал над ней Гайдай, как всегда, с энтузиазмом и без давления с чьей-либо стороны. Лишь когда «Инкогнито» было закончено, фильм подвергся безжалостной вивисекции. «Все сцены, которые я не механически переносил из пьесы, а творчески обогащал, осовременивал, полетели в корзину», – сокрушенно рассказывал об этом сам режиссер.

Но даже в порезанном виде фильм «Инкогнито из Петербурга» был и остается по сей день наилучшей экранизацией «Ревизора». Здесь максимально возможное для экранизации классической пьесы количество натурных съемок, традиционно бойкий гайдаевский монтаж, зажигательная зацепинская музыка и вереница блистательных актеров, играющих в едином эксцентрическом ключе.

Одно удовольствие наблюдать за тем, как Гайдай буквально в каждом эпизоде стремится расцветить, оживить и предельно визуализировать упоительный гоголевский текст. Так, в сцене хлестаковского хвастовства Мигицко произносит надлежащие слова из пьесы: «На столе, например, арбуз – в семьсот рублей арбуз», – а пальцами в то же время показывает, что этот фантастический плод, стоящий целое состояние, оказывается, был величиной с горошину. Любитель неслыханных литот и гипербол Гоголь наверняка одобрил бы такое прочтение своего шедевра.

«Инкогнито из Петербурга». Режиссер: Леонид Гайдай. СССР, 1977