Трезвость как угроза
В это трудно поверить, но у нас в редакции есть несколько человек, которые не пьют совсем или почти. Остальные — алкоголики, в том числе и я. Да, коллеги, не нужно питать иллюзий, а если кто еще питает, пусть сходит к доктору, и он вам объяснит, как выглядит первая стадия алкоголизма.
Эти несколько трезвенников и воздержанников — люди особенные. С ними непросто. Они как-то очень серьезно относятся к происходящему, помнят обещания, обижаются, когда их не выполняют, вынашивают какие-то планы и все время чего-то требуют. Их реальность совсем не похожа на нашу. Для нас, пьющих, мера всех вещей — человек. Для них, неупотребляющих, человек — постоянный заложник своих поступков.
Этот расклад сил характерен для всей страны. Если я скажу, что сейчас этот текст читает алкоголик, вероятность ошибки будет невелика. Регулярное употребление формирует особый менталитет. Гражданин пьющий живет в двух реальностях, его взгляд на происходящее богаче, но это богатство выходит боком. Трезвый гражданин живет здесь и сейчас. У него нет иллюзии, что «жизнь — сложная штука». Фактически в нашей «многонациональной» стране всего две нации: алкороссияне и просто россияне. Они даже выглядят по-разному. Худощавое, румяное, энергичное трезвое нацменьшинство сильно в бизнесе, финансах, политике, религии, спорте. Расслабленное, припухшее, грустное пьяное большинство держит в своих дрожащих, но цепких руках культуру, армию, правоохранительные органы, СМИ, а главное — спокойствие и безопасность. Да, да, благодаря нам, алкороссиянам, в стране относительные мир и благополучие. Алкоголь — социальная анестезия. А мы — анестезиологи.
О необходимости борьбы с пьянством наши власти говорят все чаще. Медведев на днях даже пообещал предпринять ряд серьезных мер — правда, уточнил, что до «дурацких запретов» не дойдет. Лично я это всячески поддерживаю, даже с «дурацкими запретами», если под ними иметь в виду не сухой закон, а тактику разумных ограничений. Чтобы только в дневное время, только в некоторых супермаркетах и только задорого. В Швеции, которая в начале ХХ века тоже спивалась, такая тактика оказалась очень эффективной. А чем мы хуже шведов, когда трезвые? Да ничем.
Стыдно признаться, но иногда тайком от коллег я все-таки бросаю пить на пару недель, а то и на несколько месяцев. И испытываю интересные ощущения. Сначала тебя накрывает пьянящее чувство, что жизнь без бухла все-таки классная штука. Потом вдруг появляется предательское желание больше зарабатывать и лучше жить. На следующем этапе тебя начинает раздражать все, что мешает это желание осуществить, объекты раздражения становятся все более одушевленными и высокопоставленными. В конце концов хочется дать в морду кому-нибудь тому, до чьей морды дотянуться непросто. Психологи называют все это «сухим запоем». В масштабах страны он может иметь самые неожиданные последствия.
Что будет, если мы вдруг начнем стремительно трезветь? Ведь это — сюжет для срашного политического блокбастера. Понимает ли президент, во что ввязывается? Уверены ли власти, что справятся с трезвым народом? И наконец, главное: отдают ли они себе отчет, что трезвая Россия потребует коренного изменения от самой власти? С трезвой Россией придется жить и работать по-другому. Трезвая Россия — она может и в морду дать.
Но альтернативы ей нет. Потому что ресурс России пьяной исчерпан. Или мы протрезвеем сами — или придут другие и выкинут нас в вытрезвитель истории. Это будет тоже тот еще блокбастер, но без шанса на хеппи-энд.
