Канны-2003: предсказуемые скандалы
56-й Каннский международный кинофестиваль открывается показом новой версии фильма "Фанфан-Тюльпан". Выбор этого фильма должен напомнить о задиристом галльском духе, который когда-то побудил французов в пику фашиствующей Венеции открыть в заштатном приморском городке второй, а ныне и первый по значению киносмотр.
Фильм Жерара Кравчика, знакомого по недавнему шлягеру "Такси-3", идет вне конкурса, приезжают его звезды Винсент Перес (Фанфан-Тюльпан) и Пенелопа Крус (Аделина), которую будет сопровождать ее новый рыцарь Том Круз. И по каннской салонной традиции все пересуды идут не вокруг картин, которые вступят в битву за Золотую пальмовую ветвь, а вокруг пикантной коллизии: впервые на публике появятся вместе Пенелопа Крус, Том Круз и его бывшая пассия Николь Кидман (она приедет на премьеру фильма Ларса фон Триера "Догвиль"). Пресса со сладострастием ожидает какого-нибудь скандала.
Таков Канн: это - сначала грандиозная ярмарка тщеславия и только потом кино. Кино здесь смотрят "ушибленные": критики, которым нужно писать, жюри, которому нужно судить, купцы, отбирающие товар на огромном кинорынке. Публика же вечерних, наиболее престижных просмотров, надев бабочки и платья с вырезом, идет демонстрировать телекамерам именно этот вырез, а кино - лишь неизбежная нагрузка.
И все же приз Канна - штука серьезная. Он приравнен к "Оскару", пальмовая веточка на афише - гарантия того, что фильм обойдет всю планету. Поэтому так разгораются страсти, поэтому столько обид. Сюда зарекался ездить Феллини, сюда обещал больше ни ногой Никита Михалков, у которого отнял первенство выскочка Тарантино; сюда на юбилей фестиваля забыли пригласить Делона, и тот в отместку забыл Канн.
Но мало кто держит обещания. Униженные и оскорбленные делают лицо и возвращаются с робкой надеждой.
Предсказуемость Канна почти скандальна. Устав от упреков в привязанности к узкому кругу режиссеров, отвечающих личному вкусу директора Жиля Жакоба, администрация в этом году специально оговаривает наличие в конкурсе целых шести "ньюкамеров" - новичков, среди которых такие уже признанные мастера, как Гас Ван Сент, впервые пробившийся в Канн. Но если не случится какого-нибудь ЧП в виде еще неизвестного гения, то вердикты можно с большой долей вероятности предсказать даже до просмотра конкурсных фильмов.
Так, изобретатель "Догмы" датчанин Ларс фон Триер считается личным открытием Жакоба и на Гран-при обречен. Автору гениальной "Европы" дадут что-то главное даже в случае неудачи наподобие "Танцующей в темноте", получавшей Золотую пальмовую ветвь под свистки зала. Я удивлюсь, если его "Догвиль" не возьмет "золото", и хочу только надеяться, что качества картины не слишком противоречат статусу лучшей ленты Канна.
Можно также предсказать, что Александр Сокуров фильмом "Отец и сын" снова заставит зал бороться со сном, а жюри - мучиться. Жюри понимает, что ничего не дать автору "Русского ковчега" нельзя, и в конечном итоге даст тот приз, на который не будет сильных претендентов. Наподобие той утешительной премии за сценарий, которая крайне невпопад была выдана "Молоху" четыре года назад.
Что-то непременно получит 23-летняя Самира Махмальбаф: Канн ее политкорректно поддерживает как надежду иранского кино и дочку своего фаворита Мохсена Махмальбафа. Три года назад она взяла приз за ученическую картину "Школьная доска"; на следующий год девушку, по ее собственному признанию, не видевшую мирового кино, пригласили в жюри, и теперь она обречена на успех, даже если представит плохо экспонированную пленку.
И, конечно, чтобы развенчать инсинуации подобных мне скептиков, фестиваль обязательно даст приз одному из шести "ньюкамеров", введя его в круг фаворитов раз и навсегда.
Если приглядеться к списку каннских постояльцев внимательнее, можно обнаружить в их подборе тщательно обдуманную драматургию. Ларсу фон Триеру отведена роль королевского фаворита-баловня. Самире Махмальбаф - вундеркинда и представительницы малоразвитого кино, которому надо помогать. Сокурову - "ужасного дитяти", непознаваемой славянской души, вечного раздражителя для недоумевающих критиков. Гас Ван Сенту - маститого дебютанта, который наконец-то дорос до каннского уровня. Есть в Канне и фирменное блюдо в виде братьев Коэнов, которые ожидались и на этот раз, но отчего-то не поспели со своей комедией "Невыносимая жестокость". А если бы поспели они, Ким Ки-Дук и еще парочка завсегдатаев фестиваля, черта с два остались бы места "ньюкамерам".
