Куда уходят старики?
Я совсем перестала видеть стариков. Быть может это не бросается в глаза, но если приглядеться, то куда они пропали?
Ну ладно, была зима, понятно, не каждый рискнет выйти на улицу, здоровье уже не то, не дай бог простудишься, а то и гляди поскользнешься неудачно. Но теперь-то весна, а их по-прежнему нет.
Раньше, помню, всегда видела, пожилую пару, они и так крайне редко на улице появлялись, но всегда вместе. То в больницу, то на дачу. Вот уже пора бы посадки делать, а я их не вижу. Еще дедушку помню из соседнего дома, дряхленький совсем, ходил-то еле-еле, а я каждое утро его видела, выгуливающим такого же старого пса. Необъяснимое чувство какой-то неземной идиллии возникало при виде их. Размеренные, серьезные, похожие друг на друга, блеклыми пятнами бредущие по тротуару. И кто знает, что скрыто за этими двумя, что они видели, что вспоминают, прошли через что? Молчаливый пес и молчаливый старик. Куда они подевались? Помню бабушку, продававшую семечки у павильона. Точнее, когда я увидела ее впервые, были еще киоски, и мой первый класс. Теперь мой институт и минимаркет на том месте. Девчонками мы бегали и дарили ей какие-то поделки на восьмое марта. Работали они посменно с дедом. Дед исчез еще прошлой зимой, а она сидела каждый день на стульчике в своих огромных валенках, насыпая ребятишкам, стаканчик за два рубля… Я не видела ее сегодня. Помню еще одну старушку. С первым солнышком она всегда выходила на улицу. Ходить ей, видимо, давалось уже совсем тяжело. Поэтому она брала картонку и садилась на бетонную плиту около мусоропровода, за неимением в нашем «ультрасовременном» районе лавочек, сесть ей было больше некуда. Уже май! И солнышко греет временами, а ее нет. Выйдет ли она завтра?
Заметив это, я стала чаще обращать внимание на стариков. На остановке, в городе, в транспорте, даже в больницах! Их, правда, стало меньше! И вроде бы уровень смертности не возрастал. Так, где они? Нет, старики не умирают, они исчезают, тихо-тихо. Мы в своей придуманной, искусственной суете, не видим, куда они идут, не слышим, когда они уходят.
Им не остается места, мы вытесняем их, своей прогрессирующей мощью, своим неумолимым движением вперед, они просто не успевают за нами. Уже на завтра они выходят в общество, и не находят себе там места, и не узнают ничего. Скорость, с которой меняется окружающий мир, сбивает с ног и не дает подняться. Мы не создаем для них даже элементарных условий приспособиться к новым правилам. Они стареют, мы стареем, стареет Земля, а мы все кормим себя сказками о «вечной молодости». Задумайтесь! Все, что сейчас есть необходимое для нас – неизведанное, непонятное и необъяснимое для них! Компьютер, Интернет, сотовая связь, да будь то даже «микроволновка»! Они как маленькие дети просят показать и рассказать, им все это безмерно интересно! Они понимают, что умирают на расцвете новой эпохи, и изо всех сил пытаются ощутить ее вкус. А мы считаем, что им уже поздно, приносим «какие-то бумажки» с заголовком завещание, и заказываем место на кладбище заранее, чтоб потом не тратить на это драгоценные минуты. Мы говорим «у него совсем не много времени осталось», они говорят «у нас же еще осталось время».
Беспомощные, как дети. В зверином мире являются постоянной добычей воров и убийц. И как объяснить им, новые правила игры? Как рассказать, что люди бывают такими бесчеловечными. Что подростки больше не помогают нести сумку, а вырывают ее. Их не переучить, они так же верят людям или, наоборот, столкнувшись со злом, начинают ненавидеть их. Пожилые люди редко ищут компромисс, они как маленькие, либо все, либо ничего.
Как они живут? Как чувствуют мир старики? Как будто они с другой планеты, непрошенные гости, которых пока еще терпят. И вот в один момент, они прекращают попытки влиться в этот «новый, прекрасный мир» и закрываются дома, находят последнее утешение в этом, ограждают себя, прячутся и доживают свою жизнь. Мы соврали им, что после шестидесяти люди доживают, нам так проще, а они поверили, тогда, когда все только начинается. Соврали мы, соврало государство, соврал Бог… и они ушли. Ушли незаметно, и не задевая никого. Свято веря в колоссальную важность и значимость наших дел, постеснялись сказать о себе, из-за любви, из-за чести, из-за добра, которого нам желают. А мы и не спросили. Старики уходят молча и даже несколько виновато, за то, что были нам обузой. Старики уходят умирать.
