Пиотровский о коллекции Ростроповича и небоскребах

Эрмитаж поможет организовать новый музей на основе уникальной коллекции Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской, переданной ее новым владельцем Алишером Усмановым в Константиновский дворец под Петербургом.

В интервью корреспонденту Би-би-си Валерию Панкрашину директор Эрмитажа Михаил Пиотровский рассказал, что новый музей станет доброй памятью гениальному музыканту и коллекционеру, который вместе с супругой собирал коллекцию на протяжении 30 лет.

Михаил Пиотровский: К сожалению, возникла ситуация, когда вся коллекция могла быть распродана. И это бы стерло имена Ростроповича и Вишневской из человеческой памяти как коллекционеров. Теперь же музей эти имена сохранит.

До этого момента в Константиновском дворце не было своей коллекции, поэтому Эрмитаж демонстрировал там свои экспонаты. А теперь нужно сделать так, чтобы там возник настоящий музей. И Эрмитаж готов помочь на первых порах - вместе с сотрудниками Русского музея.

Би-би-си: А как сам Эрмитаж пережил год, после пропажи более 200 экспонатов? В прошлом году известие об этом многих просто ошеломило.

М.П.: У нас не пропали экспонаты, а мы обнаружили кражу и открыто об этом объявили, что в музейной практике случается редко. Это помогло нам вернуть пока только часть - 31 экспонат, но все это - самое ценное из украденного. Не вернулось пока еще несколько вещей, которые нужно обязательно найти. Но многое, например, серебряные вилки и ложки, я думаю, мы уже никогда не найдем.

Благодаря шуму, который мы подняли, к нам вернулась картина Жана Леона Жерома "Бассейн в гареме", похищенная из Эрмитажа в 2001 году. Еще нам подарили из США несколько замечательных ваз, цена которых много превышает стоимость украденных экспонатов.

Чего мы не ожидали, так это неадекватной реакции нашего общества. Обычно, когда случается беда, принято соболезновать. Но страна сильно изменилась. На нас обрушился такой шквал недоброжелательства и злой радости: наконец-то и великий Эрмитаж опозорился. И это заставило нас призадуматься.

Но главное, нам удалось создать скандал, который помог привлечь внимание к российским музеям. Сейчас продолжает работать комиссия, которая проверяет все музеи. И результаты этой комиссии может стать неким обвинительным актом государству, которое два десятка лет, как хотело, распоряжалось музейными ценностями, перемещало их туда-сюда, и почти не задумывалось над тем, как обеспечить не просто безопасность, но и нормальное хранение в музеях.

Би-би-си: А какова судьба идеи Национального приоритетного проекта по сохранению культуры?

М.П.: Об этом много и часто говорилось и только. Но я думаю, что нам не надо никакого специального проекта. Потому что, культура, сама по себе, уже национальный приоритет. И это измеряется даже не в деньгах. Мы должны понимать, что нет ничего важнее, чем культурное наследие. Это отличает нас от животных. Это отличает нашу нацию от другой нации. Сохранение культурного наследия и есть национальная идея.

Я думаю, что мы постепенно добьемся, что уровень финансирования и заботы и понимания будет не меньше, а больше чем на Западе. В каких-то вещах этот уровень уже приближается к западному.

Би-би-си: В понятие культурного наследия входит и исторический облик Петербурга. На ваш взгляд, насколько реальна угроза его изменения?

М.П.: Мы сейчас являемся свидетелями гибели исторического центра Петербурга. Это настоящая трагедия! Несколько поколений сумели справиться с блокадой во время войны и с идеологией советских властей, но сохранили город. А теперь мы не можем справиться с большими деньгами.

Приходят люди и говорят: "хочу строить здесь - в центре Петербурга". И таких примеров совершенно наглого отношения к культурному наследию - множество.

Но есть, при этом, очень много хороших примеров. Всемирный клуб петербуржцев составил так называемые списки: "белый, красный и черный". Белое - это то, что построено недавно и органично вписывается в облик исторического центра. А красное и черное - это то, что ужасно выглядит и разрушает облик Петербурга.

Нам очень важно защитить город-музей для следующих поколений, чтобы им тоже было что смотреть. Но это не просто. Когда говорят, что это инвестиции, это большие деньги для города, отбиться очень трудно. И пока все идет с переменным успехом.

Я постоянно пытаюсь доказать, что "город-музей" - сам по себе мощный экономический организм. Он может и огромные деньги зарабатывать, и доставлять людям радость.

Би-би-си: Как вы оцениваете планы строительства 400-метрового небоскреба для корпорации "Газпром" на берегу Невы - напротив Смольного собора?

М.П.: Это, конечно, будет уродство. Это станет позором для города и для тех, кто это сделает.

Многие почему-то приводят в пример Эйфелеву башню, мол для Парижа она стала даже символом города. Но география Петербурга существенно отличается от французской столицы. И многие забывают, что исторический облик Парижа был разрушен при разных реконструкциях.

Для решения проблемы 400-метрового небоскреба в Петербурге есть хороший рецепт. Его надо передвинуть всего лишь на 5 километров в сторону. И надо построить целый кусок города, который будет современно развитым. Например, как район Дефанс в том же Париже.

Я очень надеюсь, что возобладает здравый смысл. Если нет, то Петербург - город мистический. И стоит он на болотах. И не так уж легко построить в городе что-нибудь такое, что противоречит его духу.