О богохульстве, демократии и массовой культуре от Томаса Элиота

В словах и поведении некоторых персонажей Достоевского мы иногда ощущаем, что они живут сразу на двух планах – на том, что мы знаем, и в какой-то другой реальности, в которую нас не пустят.

Демократия восторжествовала, и теперь быть личностью стало ещё труднее, чем раньше.

Ад – это место, где ничто ни с чем не связано.

Народ, перестающий создавать литературу, останавливается в своём развитии мысли и восприимчивости.

Массовая культура всегда будет подменой культуры, и раньше или позже более разумные из тех, кому она была подсунута, обнаружат, что они были обмануты.

Лишь те, кто рискнут зайти слишком далеко, смогут выяснить, на что они способны.

Когда кошка заводит человека, тому ничего не остаётся, как только с этим смириться.

Есть лишь два типа писателей. Одни, более популярные, говорят с читателем; вторые, менее удачливые, – с самими собой.

Хороший поэт тем и отличается от плохого, что все его стихи отмечены печатью личности – значительной, законченной, многогранной.

Большая часть издателей – неудавшиеся писатели. Как и большая часть писателей.

Телевидение – это такая развлекательная среда, которая позволяет миллионам людей слышать одну и ту же шутку в один и тот же миг и всё же оставаться в одиночестве.

Только неверующих шокирует богохульство. Богохульство – признак веры.

Для чего мы живём, если не стараемся облегчить жизнь друг другу?

Лишь задним числом и в исторической перспективе классик может быть признан таковым.