Кинодата-1928: Хайль Штирлиц!

8 февраля Вячеславу Тихонову исполнилось бы 88 лет. Он сыграл князя Болконского, полковника Исаева, кагебиста Константинова и хозяина Белого Бима – того, что с черным ухом. С героев почти всегда тихого, но неизменно внушительного Тихонова десятилетиями напролет желали делать свою жизнь юные (и не очень) советские интеллигенты, аскеты и меланхолики – в душе все как один невозмутимые донжуаны и вечные победители.

Штирлиц топил печку – через час печка утонула… Штирлиц бежал скачками – вскоре качки отстали… Гестапо обложило все выходы, но Штирлиц вышел через вход… Всякий, кто родился в этой стране в последние сорок лет, обречен с раннего детства быть наслышанным о невообразимых похождениях славного героя войны штандартенфюрера Штирлица.

Известно, что только своих подлинных любимцев народ делает героями не поддающихся исчислению анекдотов: со времен Бориса Бабочкина, в 1934-м сыгравшего Чапаева (да разве что еще Юрия Яковлева, воплотившего образ поручика Ржевского в «Гусарской балладе» 1962 года), в Советском Союзе не появлялось национального героя именно такого – «анекдотического» – масштаба. Лишь в 1973-м очередным таковым героем и актером стал Максим Максимович Исаев-Штирлиц в исполнении Вячеслава Васильевича Тихонова.

Впрочем, Тихонов, не в пример Бабочкину, вовсе не стал заложником самого известного своего персонажа. Тихонов остался Тихоновым, киношный Штирлиц – всего лишь одной из его ролей, а Штирлиц-из-анекдотов существует как бы сам по себе.

Слишком уж серьезным человеком и основательным артистом был Вячеслав Васильевич, чтобы его сосредоточенный облик мог вызывать желание бесконечно отпускать бородатые остроты про неуловимого разведчика в идиллическом фашистском логове. Ни разу, ни в одной серии «Мгновений» Исаев-Штирлиц ни на что подобное не провоцирует: неслыханных ляпов, несуразных натянутостей и смехотворных подробностей в «Семнадцати мгновениях» хватает – и веселиться в момент просмотра там можно по поводу чего угодно, но не по поводу Тихонова как такового.

Своей игрой в «Войне и мире» артист остался недоволен и помышлял даже оставить кино. Друган Ростоцкий отговорил, дав роль в «Доживем до понедельника»

Груз прежних выдающихся ролей (Андрея Болконского, капитана Суздалева, учителя Мельникова) невольно накладывал соответствующий отпечаток на всякое восприятие актера – при одном взгляде на него всем сразу становится понятно: такой зря брехать не будет, до шутовства не опустится, на ерунду не разменяется.

А начинал свою карьеру сей многолетний секс-символ образованных женщин и ролевая модель таких же мужчин с участия в знаменитом фильме Сергея Герасимова «Молодая гвардия» (1948), где также дебютировали Сергей Бондарчук, Евгений Моргунов и Нонна Мордюкова, будущая жена будущего Штирлица. Однако после роли пламенного молодогвардейца Володи Осьмухина у Тихонова не было заметных киноработ в течение чуть ли не десятилетия. В эти годы Вячеслав играл в театре и обустраивал семейную жизнь с Нонной. Их брак продлился тринадцать лет, что уже можно считать достижением, ибо более несхожих людей, чем гиперактивная Мордюкова и сверхсдержанный Тихонов, сложно себе и вообразить.

«Странное свойство моей физиономии, – говорил его Штирлиц. – Всем кажется, что меня только что где-то видели»

По-настоящему Тихонов ворвался на экран лишь в 57-м, когда режиссер Ростоцкий неожиданно предложил все еще малоизвестному актеру сыграть роль разбитного тракториста Матвея Морозова в картине «Дело было в Пенькове». Эту работу следует считать поворотной для Тихонова – именно после нее он стал звездой; как потом выяснилось, пожизненной. Хотя вскоре он перестанет играть суетных персонажей и переключится сплошь на степенные, солидные, величавые роли.

Вечный оппонент мнимого Макса Отто – группенфюрер Мюллер в исполнении Леонида Броневого – отзывался о своем визави так: «Я люблю молчунов. Если друг – молчун, так это друг, а если враг, так это враг. Я уважаю их». Все это можно было с успехом адресовать и самому Тихонову. Его герои предпочитали досужей болтовне молчание, броской развязности – сдержанность. Но запоминались они при этом куда успешнее иных киношных бретеров и бонвиванов. Не они, а Тихонов остался в массовом сознании символом ума, совести и чести зрелого советского кинематографа.